Международный военный трибунал начал работу 20 ноября 1945 года. Об этом знают все. Но до сих пор остается то, о чем говорить не принято. Начнем с того, что этого процесса могло просто не быть. Союзники были против судебного процесса над нацистскими главарями. Черчилль и Рузвельт, а также другие видные государственные деятели Запада призывали расправиться с ними без суда и следствия, а из Германии «сделать картофельное поле». Только советское руководство добивалось организации международного суда над лидерами фашистской Германии. Причем последовательно и настойчиво, еще с 1942 года. Общий язык был найден далеко не сразу. Сколько нацистов долж...Международный военный трибунал начал работу 20 ноября 1945 года. Об этом знают все. Но до сих пор остается то, о чем говорить не принято. Начнем с того, что этого процесса могло просто не быть. Союзники были против судебного процесса над нацистскими главарями. Черчилль и Рузвельт, а также другие видные государственные деятели Запада призывали расправиться с ними без суда и следствия, а из Германии «сделать картофельное поле». Только советское руководство добивалось организации международного суда над лидерами фашистской Германии. Причем последовательно и настойчиво, еще с 1942 года. Общий язык был найден далеко не сразу. Сколько нацистов должно предстать перед судом? В каком городе этот суд проводить? Кто сумел уйти от закона и можно ли их судить заочно? Должны ли у преступников быть адвокаты? Какую систему права взять за основу? Как обеспечить быстрый и грамотный перевод сразу на четыре языка? Эти и множество других вопросов нужно было решать союзникам сообща. Бывало всякое — недоверие и непонимание, интриги и скандалы, проволочки и провокации. Но, несмотря ни на что, случилось главное – Нюрнбергский процесс начался.
